Хорошего дня!
41

Чтобы поскорее почитать «Таежный тупик», жена Брежнева посылала специального человека за «Комсомолкой»

9 октября исполняется 35 лет главному советскому газетному бестселлеру – документальной повести Василия Пескова

Василий Михайлович и отшельница Агафья пробираются через таежный ручей к ее заимке. Фото: Владимир ШЕЛКОВ/TASS

Сейчас, в интернет-эпоху, трудно представить: когда «Комсомолка» выходила с очередным очерком про таежных аборигенов, к газетным киоскам, стендам, где вывешивалась наша газета, выстраивались очереди.

- Василий Михайлович рассказывал, как жена Брежнева по утрам отправляла специального человека к киоску, чтобы тот поскорее купил ей «Комсомольскую правду» с «Тупиком»! – вспоминает близкий друг Пескова писатель Николай Старченко , главный редактор журнала «Муравейник». - И жена генсека, и простые советские люди, все зачитывались невероятной историей сибирских староверов. И с нетерпением ждали продолжения.

СИБИРСКИЕ РОБИНЗОНЫ

- История действительно фантастическая, помню свои впечатления той поры. Целая семья волею судеб более тридцати лет провела в непроходимой таежной глуши. За 250 километров от ближайшего жилья. Допетровские времена вперемежку с каменным веком! Огонь добывали кресалом, вечера коротали за молитвами при лучине.Ходили в латаных рубищах из конопли, которую выращивали на огороде. Летом босые, зимой обувка – из бересты. Жили без соли, хлеба. Сознательно прятались от людей. Их и обнаружили-то случайно геологи. Сначала с вертолета увидели … огород в непролазной чаще. Глазам не поверили. Потом увидели замаскированную убогую хижину.

- Эпопея, сравнимая, может быть, с «Робинзоном Крузо». Или даже выше. Потому что это ближе к нам.

- У Дефо – выдумка. Да и жил Робинзон на теплом райском острове.

- А Лыковы – среди морозов под 50 градусов! Медведи, волки, росомахи, а ружей нет. Разве что самодельные рогатины. А главное - все было в реальности.

Василий Михайлович Песков с Агафьей Лыковой в тайгеФото: Личный архив

- Потому эти очерки с продолжением печатались в «Комсомолке» под рубрикой «Документальная повесть».

- Как-то в поездке речь зашла о Ленинской премии (Эту высшую в СССР премию журналист «Комсомолки» получил в 1964 г.-Ред.) Я поразился скромности старшего товарища: "Откровенно говоря, Ленинская премия - это было слишком высоко для моей книги "Шаги по росе". Я стал горячо возражать, а Песков - спокойно окорачивать: "Не преувеличивай, Николай. Просто в Кремле решили отметить что-то свежее, новое о природе." Про "Таежный тупик" он так уже не говорил, высоко ставил это свое произведение. В 1982-м ему было 52 года. Для прозаика, журналиста, очеркиста это очень хороший возраст. В «Тупике» воплотилось все, что он накопил за годы работы в «Комсомолке»: журналистское мастерство, знание жизни, проникновенные статьи о природе, простых людях в знаменитых циклах «Отечество», «Проселки»…

Уверен, что справиться с таким материалом, как «житие староверов Лыковых» мог только Василий Михайлович Песков. Не секрет, что он не был первооткрывателем темы в центральной прессе.

Та самая лестовка - четки староверов. Фото: Геннадий КРАМОР

- Да, «Комсомольскую правду» тогда опередил орган ЦК КПСС «Социалистическая индустрия».

- В той газете раньше появилась короткая заметка про сибирских отшельников. Упор был сделан на религию, дескать, они сами себя загнали в тайгу, погубили свою жизнь.

- В духе царствовавшего тогда атеизма.

- Василий Михайлович мне рассказывал, как автор той заметки потом страшно завидовал ему. Увидев после невероятной популярности «Таежного тупика», какую журналистскую жар-птицу упустил из рук. Но он не справился бы с темой.

- Вспомним, Николай, какое время было на дворе. В каждой советской газете цензор сидел, без его визы ни один материал не мог увидеть свет. Как писал позже сам Песков: «1982 год. Гласности не было. Как рассказать в молодежной газете об отшельниках-староверах, не впадая в «антирелигиозные разоблачения»? Единственно верным было, показав драму людей, восхититься их жизнестойкостью, вызвать чувство сострадания и милосердия.»

- Так история Лыковых и была изложена. Уже в первом очерке Василий Михайлович четко обозначил свое кредо: «Интересно было на примере конкретных жизней увидеть следы раскола, о котором так много было в свое время написано. Но более важным для меня, чем вопросы религии, был вопрос: а как жили? Как могли люди выжить не в тропиках возле бананов, а в сибирской тайге со снегами по пояс и с морозом за тридцать? Еда, одежда, бытовой инвентарь, огонь, свет в жилище, поддержание огорода, борьба с болезнями, счет времени – как все это осуществлялось и добывалось, каких усилий и умения требовало? Не тянуло ли к людям? И каким представляется окружающий мир младшим Лыковым, для которых родильным домом была тайга? В каких отношениях они были с отцом и матерью, между собой? Что знали они о тайге и ee обитателях. Как представляют себе «мирскую» жизнь, они ведь знали: где-то есть эта жизнь. Они могли знать о ней хотя бы по пролетающим самолетам… Было много других волнующе непонятных черт затерянной жизни.»

16 лет мы с Василием Михайловичем дружили, до последнего его часа, около полусотни путешествий по стране вдвоем совершили. Знаю его дотошность, умение раскопать самые маленькие детали, разговорить собеседников, все тщательно выпытать, уяснить, потом проверить. «Таежный тупик» - материал по его масштабу, силам. Он смог подняться над обычными фактами. Это пример большого журналистского мастерства, работоспособности, любви к людям.

Когда «Комсомолка» выходила с очередным очерком про таежных аборигенов, к газетным киоскам, стендам, где вывешивалась наша газета, выстраивались очереди.

УПРЕК АСТАФЬЕВА

- Действительно, подчас журналист выдаст сенсацию, прокукарекает, а там хоть трава не расти. Что будет с героями его публикации, неважно… Василий Михайлович буквально сроднился с Лыковыми! Много лет регулярно навещал их в глухомани, куда только вертолетом и можно долететь. Порой с риском для жизни. И не только для написания очередного очерка, который читатели ждали, засыпая газету вопросами, где продолжение «Тупика»? Он постоянно помогал отшельникам. Например, купил и доставил на вертолете козу с козлом, чтобы свежим молочком поддержать здоровье Карпа Осиповича и Агафьи, много других подарков делал… И с местным начальством договаривался опекать отшельников, не допускать к ним случайных людей

- Точно, сроднился. Как-то его приятель - ровесник во время мировоззренческого спора пригрозил шутливо: дескать, если не согласишься со мной, пущу слух по Москве, что Песков женился на Агафье!

- Но кроме шуток, согласись, были и завистники среди журналистов, и даже откровенные недоброжелатели. Знаменитый писатель Виктор Астафьев в 1984 году опубликовал в популярном тогда журнале «Новый мир» рассказ «Медвежья кровь». Где фактически обвинил Пескова в смерти трех Лыковых. Напрямую его не называл. Но все поняли, в чей огород увесистый булыжник. «Свежие могилы возле лыковского стана да будут наглядным уроком и укором всем, кто любит блудить ногами по лесу, пером на бумаге; помнить об этом надо для того, чтобы трагедия семьи старообрядцев не повторялась нигде более...» Дескать, не надо было «засвечивать» аборигенов. Пусть бы себе жили, как прежде.

- Василий Михайлович был очень возмущен несправедливым обвинением Астафьева. И отправил ему письмо. Эх, надо было поподробнее расспросить про содержание письма, но я постеснялся. Знаю лишь, что одному из руководителей издательства «Молодая гвардия» Астафьев потом жаловался: дескать, и так жизнь тяжелая, а тут еще на меня и Песков навалился! Зная Василия Михайловича, представляю, что письмо было принципиальным, твердым. По характеру он человек был незлобивый, но всегда помнил неправедное. И жестко отвечал на любую напраслину, не прощал поклепов, несмотря на свою внешнюю и внутреннюю доброту.

- Обвинение Астафьева действительно было хлестким и несправедливым. Когда геологи в 1978-м году случайно нашли отшельников, в семье было пятеро: отец Карп Осипович, сыновья Савин, Дмитрий, дочери Наталья и Агафья. Приехав в феврале 82-го в Москву, красноярский краевед Николай Журавлев рассказал журналисту «Комсомолки» эту историю. Журавлев еще не знал, что осенью 1981 года оба брата и старшая сестра умерли от болезней. Впервые прилетев летом в «таежный тупик», Песков встретил лишь Карпа Осиповича, младшую дочь Агафью. И свежие могилы, к которым не имел никакого отношения. Астафьев был неправ.

- Однако эта напраслина витает до сих пор. Недавно одна литературная дама завозмущалась: «Ах, это вы друг Пескова?! Я считаю, у него слава стала уменьшаться после Ленинской премии, вот он и схватился за горячий материал о староверах. А из-за него люди умерли!» Мне пришлось жестко ей ответить.

То, что Агафья после смерти отца принципиально осталась в тайге и жива до сих пор, заслуга Василия Михайловича и других людей, которые продолжают помогать ей.Фото: Василий ПЕСКОВ

ЕЛИ ТРАВУ И КОРУ

- Конечно, Василий Михайлович очень переживал, что незнающие люди обвиняют его в смерти Лыковых (а кто-то и сознательно это делает поныне).

- Недаром в одну из последних встреч с Агафьей он напрямую спросил ее: «Как ты считаешь, хорошо, что люди вас «нашли», или лучше бы жить, как жили?» Агафья искренне ответила: «Мы сразу решили: людей послал нам Бог. Какая была наша жизнь – обносились, все лопотинки (одежда –Ред.) в заплатах. Страшно вспомнить, ели траву, кору. Поумирали бы все, и никто не узнал бы, что жили. А люди много добра нам сделали. И никто ничем не обидел, только помогали. А когда ты написал в газете – нас с тятенькой завалили всякими дареньями: посудой, одеждой, обувкой, разной справою для хозяйства.»

И то, что Агафья после смерти тятеньки, умершего от старости в 1988 году в возрасте 87 лет, принципиально осталась в тайге и жива до сих пор, заслуга Василия Михайловича и других людей, что продолжают после кончины Пескова помогать ей. Агафье уже за 70.

Карп ОсиповичФото: Василий ПЕСКОВ

ПРЕДОК БЫЛ СИЛЬНЕЕ ЛОШАДИ

- Николай, ты тоже внес лепту в сагу о таежных отшельниках. Нашел прародину Лыковых, откуда прадеды Агафьи некогда ушли в побег.

- "Нашел" – это громко сказано. История такая. В 2007 году журналу «Муравейник», которым я руковожу, присудили Всероссийскую литературную премию имени Петра Ершова с формулировкой: «За высокий нравственный, эстетический и познавательный уровень публикуемых материалов». Инициатор премии – замечательный поэт, первый секретарь Союза писателей России Геннадий Викторович Иванов. Поскольку Песков был членом общественного совета «Муравейника» и 16 лет в каждом номере публиковал статьи под персональной рубрикой «Дядя Вася рассказывает» (аналог «Окна в природу» в «Комсомолке»), эта награда и к нему относилась. Мне позвонили с Ишима, родины Ершова, пригласили на вручение премии. У вас, говорят, Песков печатается. Передайте ему, что в соседнем районе есть деревня Лыково. Оттуда род его героев-староверов. Я тут же звоню Василию Михайловичу, сообщаю новость, приглашаю с собой.Тот загорелся: «Карп Осипович действительно говорил, что его предки родом из-под Тюмени. В Ялуторовском округе образовали сельцо, потом утекли к Енисею".

Как сейчас помню, хотя 10 лет прошло, 3 марта 2007 года сели мы с ним в поезд самого длинного маршрута Москва – Владивосток. В купе не раз цитировали начало ершовского «Конька-горбунка»: «За горами, за лесами, за широкими морями против неба на земле жил старик в одном селе». Это «против неба на земле» особенно восхищало Пескова: какая гениальная строка! С собой он прихватил можжевеловый посох Карпа Осиповича, подаренный хозяином московскому журналисту еще при первой встрече в 1982 году. Крепкий, удобный на таежной тропе. Мог защитить при неожиданной встрече со зверем.

Агафья у могилы отцаФото: Василий ПЕСКОВ

- От кого ж в той поездке защищаться думал?

- Он решил передать посох в краеведческий музей. Две ночи и день пути – и мы в тюменском Ишиме, на родине сказочника Ершова. Получили премию, поговорили по душам с народом. Директор Ершовского музея Надежда Леонидовна Проскурякова организовала автобус. Группа местных энтузиастов (особенно отмечу Татьяну Павловну Савченкову и Геннадия Андреевича Крамора), библиотекари и мы, московские гости… Двести верст для сибирских просторов – небольшое расстояние. Всю дорогу Василий Михайлович просвещал нас по поводу староверов, которых жестоко притеснял в старину патриарх Никон. На трассе увидели указатель «Лыково». Песков остановил автобус, чтобы сфотографировать табличку. Одна поэтесса расширенными глазами смотрит на его фотоаппарат и вдруг как закричит: «Никон!» У него ж был японский аппарат Nikon.

Идем по селу. Лыково выглядит зажиточно. На перекрестке кафе «Натали». Непорядок, говорю. Надо бы «Агафьей» назвать. Наш шофер, человек в годах, на современном сленге произнес: «Да, «Агафья» – это будет раскрученный бренд!» Василий Михайлович сразу в блокнотик карандашиком эту фразу зафиксировал. Позже в очерк вставил.

Некоторые вещи и предметы Агафья увидела впервые. И была так потрясена, что их нарисовала.Фото: Василий ПЕСКОВ

Пришли в школу, где главный хранитель тамошней старины учительница Галина Андреевна Колунина создала музей. Она радостно встретила гостя: « Ой, Василий Михайлович, помню, как вся страна в 82 году всколыхнулась, читая ваш «Таежный тупик». У меня сразу мелькнула догадка, не из нашей ли деревни эти отшельники? Побежала к Ненилушке (так все звали старожила села Ненилу Даниловну Кузнецову, ей тогда было под 90), стала расспрашивать. Она мне пересказала то, что слышала еще от своей бабки. Давным-давно деревню основали в этих диких местах на реке Боровой староверы братья Лыковы. Крепкий был род. Держали пять мельниц. Земля тут глинистая, после дождя вязкая. Повезет лошадка воз с зерном на мельницу, да и завязнет на подъеме у мостка. Кузьма Федулович Лыков, человек недюжинной силы, распряжет ее, да сам за оглобли возьмется. Глядишь, телега уже на вершине. Кузьма только отряхнется: "Эх, лошадка, я-то едва затащил, куда уж тебе! "

Через какое-то время тут поселились другие люди. Тоже русские, но не староверы. Как говорится, «мир» пришел. С «неправильной верой». А Лыковы были не просто староверы, а «бегуны» - очень строгий толк в раскольничестве. Их главное правило "От мира надо бегати и таиться". Во второй половине XIX века перебрались они дальше, к Енисею. В тайгу. В новых местах и родился в 1901 году Карп Осипович, глава знаменитой семьи абаканских отшельников. От родителей он знал о тюменском прошлом. Мы хотели сходить на могилы его предков, но кладбище староверческое давно распахали.

Был интересный момент в музее. Колунина показала нам лестовку.

- Листовку?

- Лестовка – старообрядческие четки. Чтобы отсчитывать поклоны и молитвы. Василий Михайлович весь загорается: " Ой, как бы ей обрадовалась Агафья! Она в ответ свою лестовку передаст, обменяется по обычаю... " Хозяйка музея не смогла отказать. Через несколько месяцев Песков доставил Агафье ту лестовку. Она действительно радовалась подарку, как девочка. Знал, как порадовать человека.

Это был его последний визит в Таежный тупик. После инсульта 9 сентября 2009 года Василий Михайлович уже по здоровью не мог навещать Агафью. Но всегда интересовался ее житьем. Через того же кемеровского губернатора Амана Тулеева, взявшего шефство над одинокой отшельницей.

Можно много еще рассказывать о «Таежном тупике». Но пусть лучше люди сами читают эту прекрасную книгу очерков.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Николай Николаевич Старченко, 65 лет. Родился в брянской деревне Осинка. Закончил факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Возглавлял областную газету «Орловский комсомолец», всесоюзный журнал «Юный натуралист», в 1993 году основал первый в России журнал о природе для семейного чтения «Муравейник». Автор десяти книг художественной прозы и публицистики.Секретарь Союза писателей России, кандидат филологических наук, заслуженный работник культуры Российской Федерации.

С Василием Песковым дружил с 1997 года. Вместе они совершили около полусотни творческих командировок-экспедиций. Сейчас Старченко пишет книгу воспоминаний о старшем друге и коллеге, главы из которой публикуются в журнале «Муравейник».

Писатель Николай Старченко.Фото: Личный архив

А В ЭТО ВРЕМЯ

Отшельница заготавливает рыбу на зиму

Владимир ПАВЛОВСКИЙ, главный редактор «Красноярского рабочего».

Николай Седов, сын известного кемеровского геолога Ерофея Сазонтьевича Седова, вернулся на днях с заимки Лыковых, расположенной в глубине Саян.

- Большой поклон вам от Агафьи Карповны, - сказал он мне по телефону, едва переступил порог своего таштагольского дома. - Вспоминала вас. Хорошие, говорит, верёвки привозил мне Павловский, до сих пор служат.

Честно говоря, сам я уже и не помню, что за верёвки отдавал отшельнице (а наверняка были не только они). Но поклон тронул. Значит, помнит, надеется и на дальнейшую помощь.

Что нового на заимке? Во-первых, у Агафьи Карповны сменился помощник. Уже с месяц живёт рядом с ней инок Гурий, приехавший по благословению отца Владимира из Оренбургской области. Прежний - Георгий - вернулся на Урал, поскольку понадобилась операция по удалению грыжи. И это подтверждает, что постоянная жизнь в тайге - далеко не сахар, она многотрудна, требует полной отдачи.

Василий Песков на прародине своих героев. Фото: Геннадий КРАМАР

В Саянах выпал снег. Сейчас, правда, в низинах он уже сошёл, но горы стоят белые. Словом, почти зима. Удивительно то, что при этом Агафья ещё не копала картошку, посаженную, как обычно, на крутом склоне.

- Попробовала, а шкурка-то ещё тоненька, пусть окрепнет, - говорит она.

Традиционно к этой работе Лыкова приступает в октябре. В последние годы, слава Богу, делала это не в одиночку. Накапывает обычно сотню ведер. Хранит в погребе. Надеюсь, «уборочная» пройдёт успешно, и весь урожай перекочует в хранилище. Ведь кормится-то она теперь не одна.

К тому же, у Агафьи Карповны по-прежнему есть козы, куры, две собаки и целая ватага постоянно воспроизводящих потомство котов и кошек. Хозяйство хлопотное.

Спросил Николая Ерофеевича, не беспокоят ли обитателей заимки медведи. Пока нет, ответил он. Раньше косолапый жил по-соседству, едва ли не на огороде. Нынче в окрестной тайге почти нет орехов, брусники, черники, так что зверь переместился подальше - в поисках лучшего пропитания.

По осени Агафья Карповна занимается заготовкой рыбы на зиму. Солит, вялит. Ей хватает пяти - шести ведер. Правда, возникли нынче проблемы с заездком - приспособлением для ловли хариуса. Часть его снесло течением. Значит, опять трудозатраты -- предстоит ремонт.

Большие хвори 72-летнюю отшельницу не беспокоят. «Она всё это время как бы в одной поре», - успокоил Николай Сазонтьевич. Беспокойство о здоровье понятное - не так давно Лыкову вывозили в больницу, да и у неё на заимке доктор побывал.

Подпишись на наши новости в Google News!

Читайте также