Хорошего дня!
74

Закон, который защищает детей, крайне жесток к их родителям

Наш колумнист — о том, что приходится переживать тем, кто сталкивается с органами опеки

Наш колумнист столкнулся с работой органов опеки и этот опыт оказался не самым приятным.Фото: EAST NEWS

Все чаще в социальных службах, призванных помогать людям, работают те, кому на окружающих наплевать. Диспетчер cкорой помощи в Карелии на Сямозере; службы опеки в Зеленограде, которые проглядели проблему. Человеческое участие ушло оттуда, где его ищут.

Я с удивлением наблюдаю за историей с приемными детьми в Зеленограде. Особенно меня поразил тот факт, что семье регулярно выделяли деньги, примерно по 500 тысяч в месяц, а дети при этом спали на полу, ходили в рваной одежде, питались впроголодь. И вот только, когда детей забрали, то пришли тетки из органов опеки и все это узнали. Да, считать чужие деньги не комильфо, но я не борюсь за медаль «Образец нравственности». Так что я немножко хочу поговорить о чужих деньгах, которые выделяет государство. И вот почему.

Несколько лет назад у меня умер муж. И я осталась одна с двумя маленькими детьми. Когда были решены все формальности с наследством - бумаги, проценты – мне понадобилось получить деньги из Сбербанка. У мужа там был счет. И тут выяснилось, что деньги, по наследству принадлежащие детям, я сама получить не могу. Для этого мне надо пойти в органы опеки, взять там документ, что эти органы опеки разрешают мне получить деньги на моих детей, и тогда уж – добро пожаловать в отделение.

А в органах опеки мне и говорят: «Это деньги детей. Вот они вырастут, им будет 14 лет, и тогда они смогут получить». Моей старшей дочери на тот момент было 7 лет. То есть надо ждать еще семь лет; а мы все знаем и про курс рубля, и про инфляцию. Я наивно рассчитывала, что женщины в опеке поймут, что у детей умер отец, что маме тяжело. Поймут и как-то поддержат, а не пошлют на фиг на 7 лет вперед. Но женщины те были с суровыми лицами, они каждый день видели обездоленных детей и мои трепыхания не тронули их сердца.

Я сменила тон выпускницы Смольного института на понятный резко-хамский, и тут сразу же оказалось, что есть второй вариант. И он выглядит так. Я могу приносить в соц защиту товарные чеки на то, что покупаю детям. Сотрудники опеки оценят, действительно ли это надо моим детям и если решат, что это разумные траты, то тогда мне выпишут бумагу на деньги, которые и так принадлежат моим детям. То есть денег вперед, мне – матери – никто не даст. Ну это же понятное дело, любая мать хочет заполучить деньги и пойти их пропить или на жиголо пустить. Я спросила: а если я принесу характеристику с работы, из отделения милиции, из наркологического диспансера, что я не бухаю, не колюсь и не ничем не задвигаюсь, то может можно как-то побыстрее? «Нет, конечно, - сказали мне, - мало нам других справок. У нас такой закон».

- Скажите, а есть список, на что я могу тратить деньги?

- Нет, такого списка нет. Но есть список, что вы обязаны покупать и что вам не компенсируется: это одежда, еда и предметы гигиены. Эти траты мы рассматривать не будем.

И начался ад. Я приходила с чеками на компьютеры, письменные столы, кровати, со справками по платному обучению в художественной школе и писала заявления. Потом мои траты рассматривала комиссия и принимала решение. Государство зорко следило, чтобы я тратила детские деньги только на детей.

После этого, мне казалось, что меня сложно чем-то удивить, но наше законодательство может и не такое. Мне понадобилось продать машину мужа. Соответственно документам, там была и доля детей. И опять опека, снова – здорОво. Чтобы продать машину, мне надо было определить долю детей и внести ее наперед на счет в Сбербанке. Ну а потом снова, через квитанции, эти деньги снимать. У меня закружилась голова. Сумма там была около 300 тысяч. Это не та сумма, которую я могла просто, из неоткуда достать и отдать.

- У меня нет денег, - сказала я.

В ответ пожали плечами – не продавайте, пусть стоит, ржавеет.

- Но я ведь не одна такая, люди умирают, что делают их родственники?

- Они занимают деньги в долг, наверное.

Это, конечно, был самый поддерживающий ответ. Я почувствовала заботу социальной службы.

Когда ты попадаешь в воронку горя, то рано или поздно вокруг тебя образуются товарищи по несчастью. И я узнала, что моя служба опеки – не самая плохая. Там просто люди бесчувственные. А вот в другом районе маму гоняли: это оплатим, это нет; угрожали, что придут домой проверять, эти ли компьютеры куплены. А молодые вдовы – они ведь самые такие стойкие, когда им угрожают. А у другой мамы, увидев сумму в нотариальных бумагах, начинали вымогать процент, за то, чтобы быстро решить вопрос по «детским деньгам».

И ведь все по закону. И все ради детей. Что тут скажешь? Конечно, надо внимательно следить за родными матерями, они на все способны. Конечно, надо во всем поддерживать приемных родителей и опекунов, они же берут на себя ответственность.

Простите меня, приемные родители, вы делаете огромное дело. Но я так и не поняла, почему, чтобы получить свои деньги мне пришлось потратить столько времени и сил.

ЕЩЕ СЛУЧАЙ

Вернут ли Матвейку родной матери или укравшей и воспитавшей его женщине?

За судьбой Матвейки Иванова уже больше недели наблюдает вся страна. Летом 2014 года месячного ребенка-отказника украла из роддома подмосковного Дедовска неизвестная женщина. Похитительницу и малыша искали и полицейские, и многочисленные волонтеры. На прошлой неделе Следственный комитет заявил: Матвей найден живым и здоровым. Оказалось, 2,5 года назад его унесла лежавшая в больнице на сохранении Елена Спахова. По ее рассказам, у нее случился выкидыш и она забрала себе отказника. Закавыка в том, что, по словам соседей, в семьей 40-летней Елены и ее мужа Сергея мальчишка рос в полной любви, называл свою похитительницу мамой, а дядю с усами - папой (подробности)

Подпишись на наши новости в Google News!